Когда их взгляды снова встретились, в глазах полицейского Лили не заметила и следа зубоскальства или злобы.

— Вот вам совет того, кто пятнадцать лет вкалывал в рядах секретных служб. Называйте лупи как хотите, но за людей не принимайте! Их сложно ранить, они быстрее нас, сильнее, и им нравится человечина на вкус.

— Похоже, этот не был голоден. Полицейский пожал плечами:

— Что-то ему помешало. И помните, юридически они называются людьми только тогда, когда передвигаются на двух ногах. Наткнетесь же на четырехногого, не утруждайте себя арестом — стреляйте. — Он бросил зубочистку на землю. — И цельтесь в голову.

— Буду иметь в виду. Поднимите зубочистку.

— Что?

— Зубочистка. Она к месту преступления не относится. Поднимите.

Филипс нахмурился, поднял зубочистку и ушел прочь, сквозь зубы ругая начальственных сук.

— Непохоже, что вы с ним подружились, — бодро констатировал О'Брайен.

— О, как я страдаю по этому поводу… — Лили запнулась.

Позади машины «скорой помощи» затормозил автомобиль судмедэкспертов. Лучше управиться поскорее.

— Похоже, что нашу жертву вот-вот объявят мирно почившей. Ты закончил фотографировать?

— А что, тебе нужно взглянуть поближе?

Он спросил это небрежным тоном, вопрос звучал безобидно, но Лили знала, что он имел в виду. О'Брайен работал с ней достаточно долго для того, чтобы понимать: не ближний план ее интересовал. Однако об этом он ни словом не обмолвился. Обладать сверхчувствительностью закон не запрещает, но и не разрешает. Относительно данного вопроса официальная политика департамента была такова: «Не спрашивай и не отвечай».

Нe косность тому виной. В суде сведения из области иррационального в качестве доказательств не рассматривались, и хороший адвокат мог в пух и прах разнести показания полицейских, стоило ему почуять в расследовании применение экстрасенсорных способностей.